Социально-психологический эксперимент: путь к обретению внутренней свободы
Недавно моя знакомая рассказала такую историю. Постоянно делая покупки в супермаркете, ближе всего расположенном к ее дому, она как-то обратила внимание, что недостает пачки с печеньем, за которую было уплачено. Возвращаться в магазин моя знакомая поленилась, да и неловко: подумают мелочная какая, пришла скандалить из-за грошового печенья. Бог с ним, с печеньем… В следующий раз, однако, в пакете с купленными продуктами недоставало 1 кг сахарного песка, а в третий - масла. Только в этот, третий раз, моя знакомая вернулась в магазин, вежливо извинившись перед продавщицей, объяснила ситуацию, назвав произошедшее недоразумением, и попросила вернуть масло. Продавщица в ответ сначала назвала ее обманщицей, потом раскричалась, обхамила и, в конце концов, послала куда подальше в самых что ни на есть грубых выражениях. С оскорбленной женщиной – заслуженным, уважаемым архитектором, едва не случился сердечный приступ. «Мне стало так обидно, – рассказывала она. – Девчонка лет 18 кричит, что я обманщица, что она положила масло, ее товарки меня стыдят. Назревал публичный скандал, и мне было страшно неловко, что сейчас соберется народ. Как интеллигентный человек, я сдержалась, скандалить не стала, но сделала попытку защитить свои права. Попросила провести меня к директору – меня к нему не допустили, спросила Ф.И.О продавщицы – та в очень грубой форме отказалась представиться, потребовала номер телефона магазина – не дали. Что я еще могла сделать? Не опускаться же до уровня хамоватых продавщиц и кричать, как они. Пришлось уйти, а вслед меня наградили эпитетом «ненормальная». Такое было унижение, я никогда этого не забуду…»
Как обидно, жаловалась моя знакомая, что мы живем в такой дикой стране с отвратительным уровнем сервиса (даже в советское время было лучше), и ничего с этим поделать нельзя, потому что сегодня только деньги играют роль и все решают. Нувориша с большими деньгами всегда обслужат по высшему классу – с улыбкой и подобострастием, остальным достается пренебрежение и хамское отношение. Что ж поделаешь, в Армении эпоха дикого капитализма, рыночного отношения к жизни с его культом золотого тельца.
Подобные истории я слышу очень часто и практически всегда с аналогичными комментариями. В них есть одна закономерность – своего рода психологический, или, если хотите, социально-психологический стереотип, углядеть который совсем нетрудно. Оказавшись в ситуации, для себя унизительной, многие люди принимают унижение либо безропотно, либо делая слабые попытки отстоять свои права и достоинство – настолько, однако, робкие, что ситуацию они не меняют. При этом далеко не каждый способен отнестись к ней в духе «прошло-проехало», выбросив из памяти пережитый негативный опыт, как выбрасывают мусор в мусоропровод. Чаще всего с фактическим завершением ситуации она не только не исчерпывается, но продолжает интенсивно развиваться в режиме внутреннего диалога. Включившаяся поведенческая программа запускается на полную мощность. В итоге человек, как правило, начинает жаловаться другим: на хамоватых продавцов, бессовестных торгашей, чиновников, нуворишей, власти, страну и т.д., что становится внешним проявлением внутреннего конфликта, в котором огромную роль играет переживание внутреннего бессилия. А переживание внутреннего бессилия – психическая почва, на которой вырастает могучее чувство жалости к самому себе, способное сыграть весьма разрушительную роль не только на уровне отдельно взятой личности, но и общества в целом. Потому что, как ни крути, а внешняя проекция доминирующего в человеке чувства жалости к своей персоне – это уже ни что иное, как определенная социальная позиция с ее набором постоянно проявляющихся поведенческих стереотипов. Неважно, идет ли речь при этом о повседневной бытовой ситуации или выборах президента страны – и в том, и в другом случае человек, обремененный жалостью к себе, будет воображать, что он бессилен что-либо изменить, выберет пассивность вместо действия, словоблудие вместо решительности, инфантилизм вместо ответственности. Чем, конечно, обострит свой внутренний и социальный конфликт.
Я спросила свою знакомую, что она переживала после того, как вернулась из магазина. «То, что произошло, не давало мне покоя, – сказала она. – Я сто раз как будто проходила ситуацию заново, вспоминала подробности и думала, что могла бы сказать то-то и то-то, поставить на место продавщицу, потребовать жалобную книгу, пробиться к директору, добиться своего, а не быть такой робкой и нерешительной. Сначала было недовольство собой, обида, потом я начала себя оправдывать в духе «интеллигентный человек всегда пасует перед хамством» и «с каждым может случиться» и «вообще это ерунда, мелочь», а дальше все сменилось откровенной жалостью к самой себе – за то, что приходится жить в такой нецивилизованной стране, где грубость, хамство, невоспитанность – повседневная реальность, и что вряд ли в ближайшее время что-то изменится…»
Обычная реакция. Аналогичной она бывает у очень многих людей. Вы разве не замечали, как часто в ситуации, когда вас несправедливо унизили, оскорбили, а вы при этом не сумели достойно за себя постоять, постфактум приходят запоздалые мысли о том, что могло бы быть, если бы вы были смелее, решительнее, спокойнее, уравновешеннее и т.д. Перебирая варианты того, что могло бы произойти, но не произошло, человек всегда осознает, что все эти вереницы слов, образов, запоздалых эмоций направлены в пустоту, но в то же время бессмысленно продолжает тратить на это энергию. Бессмысленно, если в итоге укрепляется жалость к самому себе. Иное дело, если в процессе пересмотра ситуации мы набираемся смелости честно взглянуть в лицо своим ошибкам, страхам и комплексам и осознать их. Чтобы потом трансформировать.
Признаться, в жизненных ситуациях, подобных той, в которой оказалась моя знакомая (да и многих других тоже), я не раз поступала точно так же, пока, проанализировав свои стереотипные реакции как бы со стороны, не поняла: суть вовсе не в том, что «это ерунда», не в том, что мне «неохота связываться», не в том, что «я выше этого», а в элементарной лени и потакании ей, пассивности и разного рода социальных страхах. Например, в страхе публичного скандала и, что еще хуже, публичного поражения, или страхе привлечь к себе всеобщее внимание, вызвать негативное отношение. А разве все это, по большому счету, не разные производные, выступающие зачастую из одного и того же источника – непомерного чувства жалости к собственной персоне? И разве не в нем коренятся пассивность и инфантилизм, желание вечно оставаться зависимым, безответственным, и один из самых больших социальных страхов – страх перемен? Ведь жалость к себе всегда выбирает застой и минимум усилий, она всегда «оберегает» нас от любых действий, которые могли бы привести к позитивным переменам – как в плане индивидуальном, так и социальном. Что бы мы при этом ни говорили вслух – о наших личных или гражданских целях, задачах, планах, как бы убедительно ни критиковали то или иное общественное зло, уверяя, что стремимся к идеалам свободного цивилизованного общества, жаждем перемен к лучшему – все будет только лукавство и самообман. Потому что жалость к себе – это бегство от свободы, в том числе от свободы выбора.
Любопытно, что если мы бесстрастно понаблюдаем за проявлениями этого феномена, то поймем, что в некотором смысле речь идет о «расщеплении» личности. Ведь жалость имеет направленность: всегда есть тот, кто ее испытывает, и тот, на кого она направлена. Возможно, именно в этой раздвоенности и кроется незатухающий и, как правило, усугубляющийся внутренний конфликт. Хоть убежище и найдено, но в нем неуютно, как в карточном домике, который вот-вот развалится. Он, как правило, и разваливается, делая человека все более инфантильным, неуверенным, с низкой самооценкой, бесхарактерным, закомплексованным, остро переживающим свое бессилие и, как следствие, обремененным вечным страхом по поводу будущего. Вы никогда не задумывались, почему о случаях нашего, в частности, социального унижения мы всегда или почти всегда охотно рассказываем другим – родным, друзьям, знакомым, малознакомым и даже совсем незнакомым людям? Только ли для того, чтобы обрисовать конкретными штрихами картину нравов, заполнить паузу в светской беседе, попросить о поддержке или выплеснуть подавленные эмоции и т.д.? А не ищем ли мы, в том числе, оправдания нашему бессилию и чувству жалости к самим себе, этакого утешительного приза, с помощью которого можно укрепить свой карточный домик?
В определенных дозах жалость к себе, безусловно, необходима. Ведь зачастую именно она выполняет функцию самосохранения, оберегает нас от физического и морального износа. Когда мы, к примеру, говорим, что кто-то работает, не жалея себя, что это значит? Что он работает на износ. В этом значении понятие «жалеть» подходит ближе к понятию «любить» – недаром в древней Руси они употреблялись как слова-синонимы. Не надо избавляться от жалости к себе, но стоит заняться трансформацией этого чувства – ведь непомерно раздутое, оно просто угрожает нашему внутреннему благополучию и часто становится причиной неблагополучия социального.
Моей соседке нужно было поменять паспорт – истек срок старого. Простейшая, казалось бы, процедура, которая, однако, превратилась в бюрократическую волокиту, затянувшуюся на несколько месяцев. Не стану вдаваться в детали, но виновными в волоките оказались несколько инстанций, и в каждой из них моей соседке, ни в чем не преступившей закон, намекали, а иногда и прямо говорили, что если она хочет поскорее получить свой паспорт, то ей придется раскошелиться. А иначе дело не пойдет, грозились в чиновничьих кабинетах, и вообще может надолго застопориться. Соседка пришла со мной поделиться. «Что ты намерена делать?» – спросила я ее. «Что ж еще можно сделать? У меня больше нет сил ходить туда-сюда и унижаться, – последовал ответ. – Я заплачу, сколько надо, хотя знаю, что потом себе этого не прощу и буду мучаться, что повела себя как последняя слюнтяйка…»
Я предложила ей другой выход – своего рода игру, эксперимент. Смысл его заключался в том, чтобы, осознав свои социальные страхи (проигрыша, волокиты, унижения), комплексы (неуверенности в себе, слабости), ощущение собственного бессилия (и всесильности чиновников), лени и т.д., перешагнуть через пассивное принятие ситуации и, сломав поведенческие стереотипы, изменить ее в свою пользу. При этом воспринимая ситуацию именно как игру, социально-психологический эксперимент, цель которого – не героическая попытка искоренения взяточничества в чиновничьих рядах, не утверждение светлых идеалов демократии или чего-то там еще, а шаг к трансформации чувства жалости к себе, то есть, собственно, шаг к трансформации сознания и достижению внутреннего баланса. Чем хороша игра? Тем, что победа в ней вдохновляет, а поражение не слишком тяготит. Вам ведь не придет в голову мучаться из-за проигранной партии, скажем, в теннис, верно? К тому же игра дает человеку возможность перевоплощения, шанс выйти из привычной роли и примерить на себя другие. Чем замечателен эксперимент? Тем, что как экспериментатор вы наблюдаете за ходом эксперимента как бы со стороны и можете его контролировать, направлять, прервать, наконец. То есть из ведомого становитесь ведущим. Высокие лозунги о том, как необходимо нам бороться за свои гражданские права и свободы, за демократию, правовое государство и т.д. и т.п., конечно хороши, но, увы, слишком затасканы и не слишком действенны. Кстати, эксперимент с получением паспорта удался замечательно. Соседка получила его через два дня и без всякой взятки.
Безусловно, ни один эксперимент не стоит проводить с бухты-барахты. Для начала попробуйте понаблюдать за собой, за своими поведенческими стереотипами в ситуациях, когда – вместо того, чтобы постоять за себя, защитить свои права и достоинство – вы позволяете себя обмануть, унизить, подавить. Проследите цепочку своих повторяющихся реакций – они, кстати, всегда будут примерно одинаковыми. Почему вы поступили именно так, а не иначе? Какие мысли, чувства, эмоции владели вами в процессе, и что вы переживали после? Ситуаций, которые вы можете проанатомировать с точки зрения своего реагирования на них, великое множество, все они достойны внимания, хотя, на первый взгляд и могут показаться ничтожными и тривиальными. Вам нахамил продавец, нагрубил и послал подальше чиновник, обвесили, обсчитали в супермаркете, на рынке и т.д., гаишник на дороге потребовал взятку, хотя вы не нарушили правил уличного движения – продолжать можно до бесконечности. Понаблюдайте за собой, за своим внутренним диалогом, не вовлекаясь в него, не потакая чувству жалости к себе и тому образу страдальца, который неизменно появится вслед, ибо жалость к себе и страдание неразделимы. Но ведь это, по большому счету, не что иное, как воображаемое отношение между одним «Я» и другим «Я» – то есть существующая лишь в голове социальная позиция, которую можно изменить. Наблюдение за собой – это уже начало игры. Когда вы поймете, какие именно внутренние психологические факторы мешают вам контролировать ситуацию и победить в ней, вам будет значительно легче порвать стереотипные звенья своей поведенческой программы, концентрируя на них внимание во время эксперимента. К примеру, вы всегда стушевываетесь и теряетесь, когда на вас кричат, ведут себя агрессивно и грубо. Осознавая это и внимательно наблюдая за своими реакциями, вы сможете выследить автоматизм поведения и в нужный момент прервать его, не позволив растерянности взять вверх. Эксперименты стоит обдумывать заранее. Собираетесь в магазин, в аптеку, на рынок, на деловую встречу, визит к врачу, поездку на машине с извечной перспективой нарваться на жадного гаишника, в суд, в чиновничий кабинет – неважно. Если хотите провести эксперимент с целью избавиться от одного из своих комплексов или страхов, продумайте его детально: как будете себя вести, что и как говорить, какими жестами пользоваться. Обдумайте ситуативные варианты, которые могут застать вас врасплох, и возможные модели поведения при этом. Никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит впадать в агрессию – вы в нее вовлечетесь, разнервничаетесь, испортите эксперимент и, даже если своего добьетесь, это вряд ли прибавит самоуважения и внутреннего благополучия. Начинайте с экспериментов попроще – там, где вероятность успеха выше, потом можно перейти к более сложным ситуациям.
Вернемся к началу. Что могла бы сделать моя знакомая, с которой так по-хамски обошлись в супермаркете? Во-первых, ей следовало вернуться в магазин в первый раз, когда она не досчиталась печенья, а не в третий, когда обнаружилось отсутствие масла. Вместо того чтобы извиняться (за что извиняться?!) и заранее характеризовать ситуацию как недоразумение (этим она сразу и по доброй воле сбросила с продавщицы ответственность за инцидент), правильнее было бы спокойно, холодно и строго указать продавщице на недостачу. Причем без демонстрации каких-либо негативных или положительных эмоций по отношению к ней. Последнее и вовсе неуместно – ведь человеку пришлось потратить время, вернуться в магазин из-за чьей-то профессиональной халатности. Явной ошибкой была попытка оправдаться и что-то объяснять, когда продавщица начала кричать и хамить. Кстати, взрослые люди при этом часто впадают в лирические отступления («как вам не стыдно так со мной разговаривать, я вам в матери (отцы, бабушки, дедушки) гожусь), что тоже неверно и уводит конфликт в плоскость эмоциональных разборок. Если хам начал хамить, то ему определенно не стыдно, и к тому же вам вряд ли захотелось бы иметь такую дочь (сына, внучку, внука). При первых криках, уж тем более оскорбительных выпадах продавщицы следовало спросить ее Ф.И.О., потребовать жалобную книгу и вызвать директора (менеджера). Но все это сразу, не вступая в дискуссию, в пререкания на тему кто прав, кто виноват. В случае отказа удовлетворить требования, было бы правильно не развернуться и выйти вон, а все-таки добиться их удовлетворения, например пригрозив, что не уйдете, пока не получите жалобную книгу и доступ к начальству. Хороша для персонала перспектива созерцать вашу персону до конца рабочего дня, ничего не скажешь! Если только у представителей отечественного сервиса не стальные канаты вместо нервов, вам вовсе не придется торчать в магазине часами. И моей знакомой тоже наверняка не пришлось бы. Страх оказаться в центре всеобщего внимания в такой неприятной ситуации – один из самых сильных, особенно для людей интеллигентных и робких по натуре.
Но не так страшен черт, как его малюют: если этот страх пересилить, он не доставит много хлопот. При наличии жалобной книги моей знакомой следовало бы написать жалобу за нарушение прав потребителя и оскорбление личности. Ведь эпитеты «обманщица», «ненормальная», которыми ее наградили – это оскорбление личности, не так ли? Причем обязательно указать Ф.И.О. нахамившей продавщицы: они все теперь обязаны носить ID карточки, так что узнать, кто есть кто, несложно. Отсутствие жалобной книги в магазине – вообще отдельный разговор. Не стоит детально останавливаться на всех вариантах – их множество. Если в этот день моей знакомой не удалось бы встретиться с директором или владельцем магазина, то это с успехом можно было сделать на следующий. И добиться своего: чтобы ей вернули покупку и извинились. Тогда потерянного времени было бы не жалко. И не стали бы возникать постфактум бесполезные, но навязчивые мысли о том, как правильно следовало поступить (сожаления о том, что не сделал, всегда отнимают больше времени и сил, чем нужно, чтобы совершить поступок), не угнездилось бы отвратительное, разрушающее чувство жалости к себе. И не пришлось бы глотать валерианку. При условии, конечно, восприятия ситуации в качестве игры, психологического эксперимента, через каждый из которых, однако, может проходить путь к внутренней свободе. А общество стремящихся к внутренней свободе и внутреннему благополучию людей – это общество склонных не к пассивной жалобе, а к действию.
Зара ГеворкянВозврат к списку