ОТСУТСТВИЕ ХРИСТИАНСКОЙ ИДЕОЛОГИИ - БЛАГО ИЛИ КОНЕЦ ИСТОРИИ?
В начале независимости казалось, что необходимости в национальной идеологии нет - либеральная тогда казалась универсальной. В этом ключе и основная либеральная ценность - благосостояние – тоже казалась гуманитарной и общечеловеческой, без уголовщины и мочилова. Однако время доказало обратное. Кроме того, выяснилось, что либеральная модель сама по себе, «спущенная» нам в виде усеченной концепции регулирования всего «невидимой рукой рынка», а проще – человеческой жадностью, оказалась ущербной. Чтобы не сказать – разрушительной. И если и способна что-то отрегулировать, то не лучшим образом и ненадолго. И теперь все чаще слышны разговоры о том, что самое главное – не экономическая модель, а нечто большее, для чего экономика является всего лишь элементом. И все более актуальными становится разговоры о том, что необходимо восстановить примат духа над телом, утраченный давно и не восстановленный поныне.
Для Бабкена Вартаняна, директора института «Айк» и советника премьера Саркисяна проблемы национальной идеологии стали актуальны с юности, которая пришлась на сталинскую пору. За увлечение своими немарксистскими занятиями в 1948 –м, в 18 лет от роду он успел получить 10 лет лагерей по сверхпопулярной (в нынешних терминах – хитовой) тогда 58-й статье - за антисоветскую агитацию и измену Родине. В конце 1953 –м он досрочно вышел на волю – после смерти вождя нравы в стране слегка смягчились. И с тех пор среди прочих проблем продолжает заниматься и этой – национальной идеологией. Уходящей, по его мнению, в христианскую древность.
Б.В. - В начале прошлого века армяне были поделены на восточных и западных. Турецких и российских. Так что уже тогда можно говорить об отсутствии единой национальной идеологии. Когда чудом спасенные от турецкой резни армяне прибывали сюда, в восточную Армению, их называли беженцами, вкладывая в это понятие негатив. В 24-м первых репатриантов патриды называли «зонтичными» - за обыкновение носить с собою зонтики, которые, как буржуазный пережиток, революционная волна смела здесь почти начисто. Но в 1946, сразу после войны отношение к репатриантам изменилось. Караваны с Ближнего Востока, Греции, Болгарии, Румынии, Египта, Франции принимали как братьев. Жившие в стесненных условиях ереванцы делились последним. Хлеб был по талонам, рабочих мест не было, но не было и взаимных упреков. После войны, после огромных жертв, принесенных армянами на алтарь победы, снова появилось понятие общей судьбы. К сожалению, ненадолго. Меньше чем через год вновь установилось взаимное неприятие. И началось оно с мелочей: репатрианты шапок не носили, в то время как среди местного населения шапки были обязательны даже для детей. Шорты же, принятые среди репатриантов, местные не одобряли и пренебрежительно называли трусами. Чем не повод? Были вещи и посерьезнее: ремесленники – репатрианты привезли с собой много хорошей одежды, и местным было непонятно – как это при капитализме можно заработать на благополучную жизнь? Согласно пропаганде, ремесленник там должен жить впроголодь. Кроме того, репатрианты оказались носителями национальной культуры, сказаний и легенд, выражающих национальное самосознание, уцелевших там и вытравленных партийной пропагандой и НКВД здесь. У репатриантов не было национальной идеологии, но национальное самосознание им было присуще в большой степени, чем местному населению. Особенно это выражалось в роли церкви в жизни людей. Среди местных был чрезмерно развит атеизм, особенно среди русскоязычной интеллигенции. При взаимном уважении патридов и репатриантов национальная культура вновь могла бы стать принадлежностью народа. А взаимное непонимание снижало эту опасность. И потому велика вероятность, что разобщение разрабатывалось и внедрялось специально.
-У нас не было сплачивающей национальной идеологии до I мировой войны, не было после II мировой. Да и сейчас ее нет. Так когда же она была? И была ли?
-Безусловно. Создание ее началось с принятием армян христианства как государственной религии и движением «Таргманчац» (Переводчики), представители которого переводили библейские и греческие научные и литературные тексты на армянский. В результате религиозные нормы становились нормами национальной политики и гражданского общества. Т.е. шла политизация религии и утверждение ее норм в гражданском обществе. Выйдя из церкви, религия становится идеологией, а идеология, в свою очередь, задает моральные ценности и нормы светской жизни. И если идеология не исходит из духовного строя народа, не связана с вечностью и Богом – она обречена на скорое вымирание.
-И в то же время многие считают, что именно христианство ослабило Армению. Поверив в то, что нужно подставлять левую щеку, когда тебя бьют по правой, Армения быстро растеряла свое величие, приобретенное в языческие времена.
-Многими христианство полагается религией, провоцирующей слабость. Однако сегодня границы христианского мира в точности совпадают с границами сильного, богатого и развитого мира. Говорят, что если вместо ладана мы бы запасались порохом, а вместо священников – воинами, то государственность нами утеряна бы не была. Но давайте не забывать, что были крупные государства, большие народы, которые просто исчезли. Сам Иисус, как человек, является великой личностью, непревзойденной по силе характера и мужеству. И спасение человечества, часть которого мы и есть, оплачено его кровью. Тут – мощь, которым не обладает язычество. И носителями христианства были великие личности. 13 лет Георгий Просветитель находился в яме, сохранив мощь духа, потому что вера его в Христа было неколебима. И он сумел наделить мощью царя Трдата, сделавшего христианство государственной религией. Царя, который, в моем представлении был до этого во многом самодуром и плейбоем, но сумел стать великим. Вартану Мамиконяну и его 66-тысячному воинству именно христианство придавало сил перед решающим сражением. «Тот, кто думал, что христианство для нас всего лишь одежда, не может нас изменить... потому что вера наша тверда, и основа ее не на земле, а высоко в небе, где нет дождей, не дуют ветры. И мы, несмотря на то, что телом находимся на земле, но верой своей находимся на небе, где никто не может достичь нерукотворного создания Христа».
-Сегодня есть и другие версии личности Вартана. Мол, он был увлечен враждой со своим тестем, Васаком Сюни, и во время Аварайрского сражения в основном был озабочен тем, чтобы отловить его среди персидского войска.
-Нет великой и честной, а потому – святой личности в истории, на которую не пытались бы лить грязь. Люди в свое время не поверили Христу, мучали и издевались над ним, в конце - распяли. Святое дело всегда находит оппонентов, потому что зло существует всегда и часто в своих действиях организовано гораздо лучше добра. Одна из задач национальной идеологии в этом и состоит – защитить свои ценности от нападок. Сама речь Вартана перед Аварайрским сражением говорит о глубине его понимания ценностей, которые он собирается вместе со своим войском защищать. И вообще, кем бы мы были сегодня, не будь нашей веры и наших предков, живших этой верой и защищавших ее? Да никем, армянство бы просто перестало существовать. Так что христианская основа национальной идеологии для нас – лучшая гарантия нашего существования и фундамент нашего будущего развития.
-Можно ли выделить в нашей истории этап, когда идеология привела к расцвету государственности?
-Я полагаю, что это были все 17 веков христианства. Понимаю, что это заявление может показаться слишком смелым. Может показаться, что с утерей государственности национальные ценности должны деградировать. Но когда мы утеряли государственность и должны были понестись без руля и без ветрил, на самом деле сумели сохранить свое самосознание и самоидентификацию. Армянство, жившее вне своих традиционных ареалов рассеяния, в том числе в Стамбуле, вместо того, чтобы все растерять, создает новый культурный золотой век. Только идейный народ способен не только выживать, но и творить. Первый театр, первый хор, первые газеты и печатная литература. Даже мелкие лавочники и мещане имели в себе внутренне ощущение идеологии. Это отмечается практически всеми - как друзьями, так и недругами. При этом существование наше было не в пустыне, а под всяческими давлениями чуть ли не отовсюду. Надо было заплатить очень высокую цену, чтобы сохранить свое армянство, и наш народ ее заплатил. Без высокой идейности, без хотя бы интуитивно ощущаемой национальной идеологии, основанной на христианской вере и глубокой человечности это было бы просто невозможно. Безусловно, тут оказалась неоценима роль церкви.
-Но и расплата оказалась очень тяжелой...
-Да. На земле. Но если исходить из догматов христианства, то принятое нами мученичество – это богатство и мощь, накопленные на небесах. Это наш ресурс, который должен помочь нам построить развивающееся, нравственное государство. Причем в очень сложных условиях – Церковь сдает свои позиции, часто заменяя духовное материальным, в народе тоже бытует опасный примат материального над духовным.
-У некоторых народов есть касты или элита, отвечающая за духовность нации. Брахманы в Индии, коханим у евреев. Кто у нас был носителем духовности?
-Можно сказать, что университеты и семинарии, готовившие служителей Христа. Служение Господу совершалось служением народу. Аристократия тоже была носителем идеологии. Но, увы, иногда - с крупными отклонениями. Аршак II, так же как и многие князья и служители церкви, отклонился от норм христианской морали. А в 19-м веке появляется даже некая мода на отклонения - они становятся как бы признаком цивилизованности. В исполнении царей аморальность грозит существованию не только царя, но и всего народа. Чем больше человеку дано, тем выше ответственность. И тем страшнее расплата для него и всего того, чем он владеет. Сравните персоны Джорджа Вашингтона и Джорджа Буша. Если при первом христианская Америка набирала мощь, то при втором донашивает христианские ценности, и мощь Америки сегодня – это всего лишь инерция духовных времен.
-У меня складывается ощущение, что поиски национальной идеологии сродни раскопкам. Где-то она была, что-то делала, но где она сейчас – никто не знает.
-Самое главное – это ее христианская основа. Которая не утеряна, утрачена быть не может и в раскопках не нуждается. Человек имеет 2 ипостаси – духовную и материальную. Экономика – это материальная ипостась, которая без духовного – тело без души. Идеология необходима как звено, связующее духовное и материальное. Существование без души, без совести приводит к самоуничтожению. Без совести нет как человека, так и государства. И именно житие по совести дает жизнеспособность. Но увы, до этого почему-то сложно додуматься. С проблемами совести раньше ходили в церковь. Но теперь и церковники нуждаются в мудрости и утешении. С веком секулярного Просвещения началось поклонение материальному, одним из проявлений которого стала фетишизация эллинского языческого искусства с культом человеческого тела. Фраза Сатина: «Человек – это звучит гордо» тоже весьма характерна. Она как бы назначает человека венцом мироздания. Отсюда до кровавых революций, якобы для блага человека, для его свободы и возвеличения его достоинства - один только шаг, ибо люди без Бога в душе расположены именно к разрушению, а не созиданию. О сегодняшней рекламе с лозунгами типа «Возьми от жизни все!» я не говорю. Добро, справедливость – это божественные категории, и должны быть защищены идеологией.
В 1977 году Бабкен Вартанян эмигрировал в США. С четкой целью – создать на Западе институт, который будет заниматься вопросами создания армянского государства, когда представится исторический шанс. В том, что он не за горами – Вартанян не сомневался. Но убедить в этом армян диаспоры оказалось делом крайне сложным. Советский колосс казался незыблемым. В исторический шанс мало кто верил. И диаспоральные проблемы казались важнее армянской государственности - будущего нации.
В 1994-м, во время лекции Левона Тер-Петросяна в Колумбийском университете, в Нью-Йорке, Бабкен Вартанян, приложивший определенные усилия по ее организации, сидел в первом ряду. Л.Т.П. время лекции спросили, помогают ему его научные знания и опыт в управлении страной или нет? ЛТП ответил, что нет. И что если бы он знал, что станет государственным деятелем, то не стал бы тратить время на изучение мертвых языков. В зале раздался смех, который еще раз подтвердил, что и на этот раз армянство оказалось не готово к независимости. Как и в 1918 –м...
Б.В. -В 1918 г. пришло время, о котором мы мечтали веками. Время, которое можно назвать исторической кульминацией. И что же? Свобода застала нас врасплох. Грузия и Азербайджан вышли из Закавказского сейма, и мы оказались предоставлены сами себе. Мы были свободны, но бессильны и дезорганизованы. Правительство создали в Тифлисе, и только потом оно переехало в Ереван. Имя этому – убожество. Почему мы не были готовы к этому за век? Почему не передавалась подготовленность к исторической кульминации из поколения в поколение? Оганджанян, тогдашний премьер-министр, как и другие и премьеры и руководители, были хорошими людьми. Но не государственными деятелями. А в тех условиях нужны были огромные знания и соответствующая поддержка организованного народа. И тут невозможно удержаться от аналогий с евреями последних 60 лет. В каждый поворотный момент, когда история предоставляла евреям шанс – этот шанс был использован, потому что они оказывались к нему готовы. В отличие от нас...
-Наверное, можно будет готовность к историческому шансу включить в национальную идеологию отдельным пунктом. И все-таки, признавая ее христианскую основу, тем не менее, хотелось бы свести ее к лозунгу, выражающему ее суть.
-Извольте. «Армянин служит Господу, служа нации. Чтобы и нация служила Богу, служа человечеству. Чтобы человечество служило Богу всегда, везде и во всем».
-Глобально... Для такой программы нужен нравственный ресурс. Есть ли он у нас, и вообще, в каком состоянии мы находимся?
-Наше состояние можно оценить двояко. С одной стороны – как замечательное. Поколениями мы мечтали о свободе, независимости и государственности с его символами. Мы с радостью говорили о своих солдатах, служивших в неармянских армиях. Теперь у нас есть своя, и это вызывает чувство гордости. С другой стороны, по уровню жизни и знанию себя мы, увы, во многом пока выглядим убого. И это таит в себе огромную опасность. Мы в конкуренции. Есть силы, заинтересованные в нашем уничтожении. Для того, чтобы выстоять, мы должны стать иными. Армянство должно избавиться от поклонения золотому тельцу, от мещанства и стать идейным, верующим народом. Светские и духовные власти должны возглавить национальное возрождение, они должны служить этой цели, говоря и обсуждая это с народом, а самое главное – подавая личный пример. Тогда, может, и обсуждать не надо будет.
-Может, начать с того, чтобы приближенные к власти отказались от роскоши, которая более подобает мещанам, нежели государственным мужьям? Если направить сверху внятный сигнал, то, надо полагать, внизу он будет понят мгновенно...
-Увы, не все так просто... И это не самый главный вопрос. Это, скорее, результат, а не причина, и лучше преодолеть причину.
-Последний вопрос. Нужен ли нам общественный совет при президенте, как в России, или будем искать свой путь?
-Нужда в хорошем совете и консультации есть всегда. И если есть возможность собрать вокруг себя честных профессионалов, озабоченных судьбой страны – грех этим не воспользоваться.
Беседу вел Арен Вардапетян
Возврат к списку