ГРЯДЕТ ЛИ МЕРИТОКРАТИЯ В РОССИИ?
«Чем знатнее, чем выше класс, тем он глупее».
Н.Гоголь
Народ объединяет некая общая реальность, к которой относятся факторы рационального и иррационального характера. Свое историческое бытие он осуществляет в формате государства. Собственно, Большая История – это история государств. Общество в государстве – это, по многим признакам, живой самовоспроизводящийся организм, а национальная элита – это та часть народа, которая постоянно и наиболее полно выражает его душу и миссию.
Без национальной элиты и создания эффективных механизмов взаимодействия общества с властью Декларациями со стороны последней в этом деле не обойтись. Инфантильно, ничего не делая, рассчитывать на «барина», не желая стать ему опорой. В бифуркационные моменты преодоление требует всеобщей мобилизации.
Описательная и статистическая социология показывают, что состояние нынешнего российского общества очень сильно отличается от того, в котором оно пребывало, будучи частью «советского народа». Сознание переформатировано, подсознание расторможено, а бессознательное протестует. Как бы то ни было для делания будущего, для исторических прорывов без субъекта, иными словами, без авангарда не обойтись. А сейчас создается впечатление, что судьба страны зависит от трех рыхлых сообществ: виннеров, чиновников и примкнувших к ним «силовиков».
В обществе нарастает беспокойство за свое будущее, обостряется борьба интересов… «Просто жить» не получается. В этих условиях иллюзия возможности ухода от ответов на вопросы исторического бытия в условиях общемирового системного смыслового кризиса не выдерживает критики. А «литые жернова Истории» движутся энергией субъектно-субъектных отношений. И что ни субъект – то особое коллективное бессознательное, особые мотивации. Все это неочевидно лишь тем, кто подрастерял свой заряд витальности, отдавшись умонастроениям утонченного или вульгарного постмодернизма – порождения «усталой культуры», в контексте которой, как в тенетах, дергается то, что называлось интеллигенцией.
Чаемый переход мира к постиндустриальному обществу и власти меритократии был ознаменован распадом СССР. Маховик глобализации в области экономики был запущен. В политическом плане глобализация обусловила отказ от ялтинских принципов мироустройства и десуверенизацию, в культурном – к пиршеству вульгарного постмодернизма, обеспечивающего в реальности ориентацию масс на потребление. В подтверждение приведу две выдержки из статьи И.Шамира «Глокализация». «Для обозначения этого двоякого процесса английский социолог Роланд Робертсон предложил очень удачный термин «глокализация». Он утверждает, что глобальные и локальные тенденции «в конечном счете взаимодополняемы и взаимопроникают друг в друга, хотя в конкретных ситуациях могут прийти в столкновение»… Глокализация, однако, не означает буквальной реставрации прежних местных особенностей «доглобальной эпохи». Она выводит эти особенности из-под опеки национальных государств напрямую в глобальный мир. «Новый регионализм», все более стирающий государственные границы, развивается одновременно на макро- и микрорегиональном уровне. Его глубоко анализирует японский экономист Кеничи Омаэ в книге с весьма говорящим названием: «Конец национального государства. Подъем региональных экономик». Там описывается становление и развитие на многих континентах особых экономических зон, объединяющих регионы, юридически принадлежащие к разным государствам, но практически гораздо сильнее связанные между собой. Автор обращает особое внимание на бурно развивающееся пространство Юго-Восточной Азии, однако и в «старой Европе» этот процесс становится все более наглядным и даже доминирующим».
Поэтому логично, что наиболее успешными в новой России стали те, кто «поймал волну» этих системно связанных процессов. Однако (и не только в России) возрастает риск того, что сумма этих индивидуальных побед обусловит коллективное поражение. Пришло время для осмысления издержек прошедшего двадцатилетия. В нынешнем кризисе есть не только проигравшие, но и победившие. Их немного. Как они будут удерживать свою победу и смогут ли справиться с этим делом? Чем чреваты их победа и поражение? Вспоминается в связи с этим старая советская шутка: войны не будет, а будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется.
В 1991 году мы потеряли советскую идентичность. Я не пессимист и считаю, что идет поиск новой, пока он идет, элитные группы не консолидированы, поскольку не имеют единой ценностной ориентации, и лузерскую массу либо поддерживают по остаточному принципу, либо игнорируют, либо подкупают. «Кайф» и желание быть «в шоколаде» - ядовитая суррогатная подмена ценностям. Я понимаю, что, если наши элитные группы не объединятся перед лицом такой необходимости, как создание общенациональной ценностной ориентации, чтобы на их основе создать мотивацию для стратегии спасения, «хана ежику».
Мне представляется, что сегодня в «эпоху больших перемен», поиска новой идентичности (и не только у нас, но и во всем мире) термин «элита» удобно использовать в качестве рабочего. Он пришел к нам из французского языка и в своем первом значении означает «избранное общество». Если подойти к этому термину не оценочно и исторично, то нетрудно установить: какова эпоха, таково и это «избранное общество». От обратного: детальное исследование национальной элиты, ее генезиса и стиля жизни, участия в общенациональных проектах, механизмов взаимодействия элитных групп и способов их ротации облегчает понимание того, в каком состоянии находится общество в целом. Мой субъективный опыт приводит меня к такому выводу: у нас в России есть политическая элита, региональные элиты, финансовая элита, элита шоу-бизнеса, бизнес-элита, научная элита, художественная элита, то есть – элитные группы по интересам существуют, люди, причисляющие себя к интеллигенции, тоже, а вот национальной элиты пока нет. Может ли интеллигенция что-то предложить успешным людям, если сходится с ними только по одному пункту: народ и страна их недостойны?
Истеблишмент
Как-то в беседе со мной один мой милейший приятель, остроумно назвавший себя «олигофрендом», подарил мне шутливый лозунг, услышанный им в одном модном тусовочном месте представителей семей нашего истеблишмента: «Страшно далеки мы от народа, и это – кайф!» Этот стиль кем-то остроумно определен как «радикальный гедонизм». У тех, кто так живет, ослаблен инстинкт самосохранения. Я исхожу из опыта прошлого, который, как это ни обидно, нечасто останавливает ногу, опускающуюся на грабли.
Аристипп, основатель киренейской школы, ставил конечной целью удовольствие, независимо от его специфического качества. Самой ценной стороной удовольствия он считал его интенсивность, отсюда вытекало предпочтение удовольствий тела, как наиболее сильных. Удовольствие настоящего ценилось выше, чем удовольствие будущего, находящегося в руках неверной судьбы. У одного из последователей Аристиппа, Гегесия, гедонизм превратился в крайний пессимизм. Находя, что жизнь неизбежно даёт больше страданий, чем наслаждений, он пришёл к заключению, что смерть есть самый логический вывод из правильно сделанного гедонического расчёта. Теория Гегесия привела многих его современников к самоубийству, а ему дала мрачное прозвище «внушителя смерти» (πεισιθάνατος). В этом историческом эпизоде иногда усматривают доказательство внутренней несостоятельности гедонизма, приходящего путём естественной эволюции к отрицанию жизни.
Не хотелось бы никого обижать, но представление о том, что элитарным стилем является единственно гедонизм, присуще только внезапно обогатившейся черни. Есть еще одна интересная особенность: бурное обогащение наших виннеров так и не прошло внутренней легитимации, которая обеспечивается не столько законами, сколько сложными формами общественного признания. Без этого они лишены уверенности в «статусности» своих богатств, в своем праве на власть, что становится глубинным мотивом для перевода капиталов за пределы страны. Большевиков много ругают, но они, в отличие от новых русских, понимали необходимость легитимации советской власти, ее права на историческое преемство, и добились… через признание Патриархией. С мусульманской частью общества большевики работали, учитывая данную специфику. В подтверждение приведу замечательный лозунг 20-х гг. ХХ в.: «Да здравствует Советская власть, шариат и объединение народа!»
Лучшая часть нашего истеблишмента относит себя к прагматикам. То есть живет «реальным интересом» и соображениями здравого смысла. История для нее обретает множественное число и пишется со строчной. К нефизической реальности она относится с суеверным недоверием. За стратегию она принимает неодноходовые тактические решения. Отсюда, в частности ее снисходительное отношение к нашему неконсолидированному экспертному сообществу (такой вот оксюморон). В результате при идиосинкразии к понятию идеология партийное строительство в России не идет дальше создания клубов по интересам.
Интеллигенция
Как непросто с этим термином! Я не вступаю в полемику с Д.С.Лихачевым, потому что под интеллигентом он понимал нравственно ориентированного рефлектирующего индивида. Меня же интересует реальный исторический феномен. Модель А.С.Солженицына: «образованщина», с моей точки зрения, не исчерпывает исторических и общественных смыслов этого феномена в рамках культурообразующих факторов.
Когда-то на страницах «Литературной газеты» мне довелось поучаствовать в дискуссии на тему интеллигенция–элита. Поводом для нее послужила публикация статьи Александра Мелихова «Состязание грёз» («ЛГ», № 18, 12–18 мая 2004г.), в которой автор высказал две заинтересовавшие меня идеи. Первая: нацию консолидирует миф, воспроизводством которого занимается национальная элита; вторая: таковая в России отсутствует, но ею может стать интеллигенция, которую автор называет также «аристократией духа» и «совестью нации». С первым положением я согласна с оговорками, которым здесь не место, а по второму выражаю аргументированное (как мне кажется) несогласие. В другой статье на ту же тему автор, избегая термина «элита» и заменяя его на выражение «национальная аристократия», пишет:
«Один из многих парадоксов демократии заключается в том, что она нежизнеспособна без аристократии, готовой жертвовать нуждами сегодняшнего дня ради того, что понадобится лишь будущим поколениям...
…И одна из самых трудноразрешимых проблем сегодняшней России — отсутствие сколько-нибудь общепризнанного воодушевляющего ее образа, коллективной грезы, которая не была бы опасна для нее самой и окружающего мира».
А.Мелихов, формулируя проблему, обозначает способ превращения ее в задачу, но предлагает в качестве организующего начала социокультурную группу, не обладающую энергией действия, каковой на деле оказывается нынешняя интеллигенция. Кроме того, он говорит об объединяющем элиту мифе, я же предпочла бы перенести акцент на ценностную ориентацию.
Я не считаю, что между элитой и совестью нации стоит знак равенства. Я не считаю также, что знак равенства можно поставить между понятиями «интеллигенция» и «аристократия духа» (тем более – элита). Само понятие интеллигента описывает столь многие человеческие черты так неисторично, что в нём больше путаницы, чем ясности. Внятного определения интеллигенции никто мне ещё не предложил. Однако, поскольку существует некое сообщество, относящее себя к ней, я, не желая ни в коем случае обидеть членов этого сообщества как своих соотечественников и личных друзей, считаю возможным порассуждать на тему интеллигенции.
Додавить из себя раба за советский период она не успела, и новой аристократией ей стать не удалось. Она была либо сервильна (услужлива, часто – с фигой в кармане), либо радикально оппозиционна, а сейчас стала ещё и, в основном, бедна и потому – несвободна и разочарована. Ныне она не имеет ни ресурса, ни воли для делания из себя элиты. Интеллигентность, к тому же, ненадёжно передаётся по наследству. Все, на что в общественном плане оказалась способна наша интеллигенция, так это породить в постперестроечный период часть нынешней квази-элиты и слегка подтормаживать нравственную деградацию. А еще она в лице своей творческой части переругалась сама с собой на почве имущественных споров, воплотив в жизнь бессмертный гоголевский образ известной унтер-офицерской вдовы.
Есть такое направление в лингвистике – «бихейвиористское». Его приверженцы исходят из того, что «language is behaviour». Обратите внимание на то, как некоторые наши интеллигенты, в том числе и из среды публицистов, быстро овладели языком криминального мира. Как не вспомнить М.Салтыкова-Щедрина: «О, душою я до сих пор русский! – воскликнул он и в доказательство произнес несколько неупотребительных в печати выражений».
У интеллигенции неглубокие корни. Социальное происхождение её пёстро и неоднородно, и вообще у тех, кто себя к ней относит, нередко встретишь своеобразный комплекс неполноценности по отношению к наследственной аристократии и комплекс превосходства по отношению к «неинтеллигентному» большинству. Знамя отечественной интеллигенции Антон Павлович Чехов довольно брезгливо отзывался о России: «Pays sauvage, mauvaise nourriture, adultere partout» («Дикая страна, плохая пища, супружеская неверность повсюду»). Похоже, что сегодня «чеховский» интеллигент считает также и разводит руками, потому что после всего, даже как-то неприлично искать ответ на вопрос: «что делать?», силы остались на переругивания на тему «кто виноват?».
Отчуждение себя от «не рефлектирующего» большинства, виновного в непротивлении деспотизму властей, привело в перестроечные годы к использованию в среде людей, называющих себя интеллигентами, расхожего выражения «эта страна» и пошлого и вульгарного жаргонизма «совок» в отношении собственного Отечества. Эти особенности делают отечественную интеллигенцию легким объектом для разного рода манипуляций.
Напомню, что выражение «аристократия духа» возникло в контексте немецкого романтизма первой половины XIX века и неотделимо от идей романтизма. В постсоветской России всё, что родственно романтизму, вызывает, в лучшем случае, недоумение. Грубо взламываются коды-проводники к возвышенным, героическим и объединяющим мифам национальной истории, попираются символы. Война с Прошлым привела нас к грустным результатам. Вы видели лицо молодого предпринимателя, использовавшего для рекламы плакат «Родина-мать зовет!»? Я верю в его искренность, он не хотел плохого, извинялся и не понимал, за что ветераны подали на него в суд. А как объяснить действия руководства кладбища в Белгороде, ликвидировавшего памятники над воинскими захоронениями? По сравнению с этим известные действия эстонских властей выглядят цивилизованным актом. Как повели себя белгородские отделения партий, что предприняли молодежные организации? Сумела ли интеллигенция воодушевить их? Нет, поскольку не преодолела собственную суррогатность.
Необязательно для чтенияОднажды в середине восьмидесятых приятель пригласил меня на репетицию «Федры» по пьесе Марины Цветаевой. Постановщик (Роман Виктюк) отрабатывал с актером сцену поединка Таната с Ипполитом. В финале, по замыслу постановщика, Танат должен был пнуть носком павшее тело, а затем перешагнуть через него. Из глубины зала я громко и спокойно заметила:
- Это абсолютно недопустимо.
Работа приостановилась и Роман Георгиевич, сопровождаемый моим испуганно лепетавшим приятелем, решительно направился ко мне.
- Милая дама, что побудило вас вмешаться в мою работу? - спросил он.
- То, что такое возможно, когда все нравственно, что на пользу пролетариату, а в эпоху Еврипида, Расина и Марины Цветаевой победителю в поединке не могло прийти в голову ударить павшего противника.
- Милая дама права, - великодушно заметил режиссер.
В моей тогдашней остроте не было глубины. Просто, по рассказам представителей старшего поколения моей семьи о гражданской войне, я знала о том, как бандитские элементы цинично спекулировали на вырванных из контекста известных формулировках. Можно по-разному оценивать «строительство коммунизма в СССР», но, наблюдая за тем, с какой страстью некоторые авторы, причисляющие себя к интеллигенции, карикатурят это Прошлое, я не могу отделаться от чувства неловкости за них, как за плохих актеров. Некоторые особо эксцентричные оценки в отношении, например, советского героизма в годы Великой Отечественной войны вызывают у меня возмущение.
Возможно, за всем этим кроется проявленный элемент неорганичности интеллигентской этики идеальному русского общества, что вполне диалектически естественно. Однако в кризисные периоды доминирование такой позиции может стать самоубийственным, и видимо, поэтому общество, в целом, ее не поддерживает. Я предлагаю такую «издательскую» метафору: интеллигенция – неплохой редактор Истории, но неталантливый автор.
Как результат, в ХХ веке у русской интеллигенции сложился «комплекс жертвы», побеждающий попытки углубленной рефлексии. Вместо этой рефлексии интеллигенция, по моему мнению, занимает, в целом, неопасную позицию обличения мертвых тиранов и пребывает, скорее, в заложницах у собственного «заднего ума», а иногда и у современных конъюнктурных пропагандистских штампов «неолиберального» толка.
Отстаивание личной свободы – дело достойное. Нелегко нормальному человеку решиться на согласие с ограничением этой свободы ради общественного блага. Декларирование принципов современного либерализма без учета процессов, идущих в мире и в России, судя, хотя бы по телевизионным ток-шоу, не делает популярными эти принципы.
Силовики и патриоты
Принято считать, что нашим либералам оппонируют «силовики», «патриоты» и «коммунисты». Я думаю, что мои сограждане не столько поддерживают этих оппонентов, сколько не поддерживают интеллигентов-либералов. А вообще: что такое либерализм эпохи постмодерна? Что такое: мораль, выводимая из права?! Я сталкиваюсь с тем, что диктат политкорректности как либеральной ценности в ее практическом проявлении стал орудием запугивания для тех же европейских интеллектуалов и запустил конфликт формы с содержанием. Что касается патриотов, то за минувшее двадцатилетие они не обозначили себя в качестве консолидированной и современной политической силы, адекватной вызовам времени. О коммунистах, не озаботившихся даже созданием Интернет ресурса, представляющего полные собрания сочинения классиков теории, вообще промолчу. Социально-политический капитал КПРФ – уходящая социальная натура.
Немало и таких в нашем Отечестве, которые готовы видеть в «силовиках» передовой отряд нации. «Силовики» есть в любом государстве, но там, где нет национальной элиты, они могут стать опасными для гражданского общества, тормозя общественную активность или канализируя ее в неперспективные русла. Фрондерство нашей интеллигенции «силовиков», скорее всего, лишь раззадоривает. При этом люди, отстаивающие интересы сообщества силовиков (и их, как и интеллигенцию, не желаю обидеть), особенно, если они являются выходцами из него или его представителями, по определению не могут стать идейными вдохновителями нашей новой идентичности и предложить обществу фундаментальную стратегию его развития. Воспользуюсь музыкальной метафорой: силовики – исполнители, иногда дирижеры, но не композиторы.
Перечисленные страты находятся в сложных отношениях. В особенности, интересно взаимодействие силовиков с истеблишментом и их сотрудничество с экспертами. Учитывая сложности с кризисом, похоже, что ставка тех и других на одни лишь «технологии» оказалась не очень состоятельной.
К примеру24 марта 2009г. Президент РФ Дмитрий Медведев провел заседание Совета Безопасности по вопросу «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года и комплексе мер по ее реализации». Задача совершенствования стратегического планирования в России особенно актуальна в наше непростое время. Разумеется, готовящийся текст будет содержать специальные разделы и статьи, не предназначенные для публичного обсуждения. Я предлагаю рассмотреть вопросы «теоретического» характера.
- Мы строим демократическое государство и намерены развивать институты гражданского общества, основываясь на наших ценностях. Одной из важнейших проблем современной России является отсутствие национальной элиты при безусловном наличии истеблишмента. Учитывая эту реальность, кого в этих условиях авторы Стратегии обозначают в качестве субъекта стратегии национальной безопасности и развития? Если это ветви власти и государственные чиновники, то какая роль при этом отводится бизнессообществу? Так или иначе «песок – плохая замена овсу», а чиновники – консолидированной национальной элите (трудно зачислить в элиту тех, кто лихорадочно переводил капиталы за границу в условиях разразившегося кризиса). В своем послании Федеральному Собранию 5 ноября 2008 года Президент Д.Медведев подчеркнул: «Сильное государство и всесильная бюрократия – это не одно и то же. Первое нужно гражданскому обществу как инструмент развития и поддержания порядка. Для защиты и укрепления демократических институтов. Вторая – смертельно опасна для него. Поэтому наше общество должно спокойно, настойчиво и не откладывая на потом развивать институты демократии». На кого же будет опираться власть, каковы будут механизмы трансляции Стратегии обществу и обратной связи?
- Видимо, пришло время для осмысления издержек глобализации. Недавно посещавший нашу страну Г.Киссинджер в одном из своих интервью в 2003г. выразил важную мысль: процесс глобализация в сфере экономики неизбежно сопровождался десуверенизацией в политике. Возможно, авторы творчески развили идеи устойчивого развития и в современных условиях учли то, что развитие обладает неустранимыми факторами неустойчивости. Тогда Россия скажет новое слово миру. Если же мы остаемся в парадигме «устойчивого развития», то, напомню, что она выведена из научных докладов Римского клуба, и особенно доклада «Пределы роста» (1972г.). Один из идеологов этого направления американский ученый Жак Фреско считает, что залогом успеха в осуществлении «нового мирового порядка» является системная десуверенизация: «Процесс перехода к устойчивому развитию является глобальным, и отдельно взятая страна не может перейти на этот путь, пока другие страны будут оставаться в рамках старой модели развития. Вот почему важно использовать стихийно начавшийся процесс глобализации и направить прежде всего его экономическую, экологическую и социальную составляющие на реализацию целей устойчивого развития. Тем самым процесс глобализации, развертывающийся по инициативе постиндустриальных государств, транснациональных корпораций и всемирных организаций стал бы способствовать переходу мирового сообщества не к постиндустриальному, а к устойчивому будущему всей цивилизации». В связи с этим я задаюсь вопросом: какие пределы «десуверенизации» обозначены в Стратегии?
- Нам предлагается лозунг «безопасность через развитие». Какая модель развития избрана в контексте процесса глобализации: устойчивого или неустойчивого? Россия поддержала идеи устойчивого развития, и подписала соответствующие документы. Соответственно, новая Концепция не должна противоречить взятым нашей страной обязательствам, также как и принципам, изложенным в Послании Президента Федеральному Собранию 5 ноября 2008 года.
- «Подготовленная Стратегия строится на принципах преемственности государственной политики в сфере безопасности и опирается на систему национальных приоритетов России». Постсоветская стратегия основывалась на «догоняющем типе». Какой тип развития предложен в Концепции? Помимо догоняющего есть опережающее развитие, а теоретически – еще и синхронное.
- Из цитировавшегося Послания Д.Медведева: «…Отмечу, что явно перезрел вопрос создания новой глобальной архитектуры безопасности. И для нас особенно важно добиться результата на евроатлантическом пространстве, объединяющем Россию, Евросоюз и Соединённые Штаты». В связи с этим разрабатываемая Стратегия должна быть конгруэнтна уже существующим региональным, европейским и общемировым концепциям безопасности и развития.
- И наконец: какие угрозы (внутренние и внешние) призвана системно предотвращать новая Стратегия? Только мы успели порадоваться тому, что Барак Обама готов обсуждать вопросы, связанные с размещением систем ПРО в Восточной Европе, как 24 марта появились два интересных сообщения. Первое: неофициальный орган Вооружённых сил США журнал Star and Stripes обнародовал план переброски истребителей F-16, ныне размещённых на авиабазе «Авиано» в Италии, на территорию Польши. По мнению подполковника штаба ВВС Соединенных Штатов Криса Сэйджека, являющегося автором статьи, перебазирование позволит усилить группировку сил НАТО на перспективном направлении. Ранее «квартирующие» в Италии истребители использовались для налётов на Югославию. Второе: Россию удивило проведение учений НАТО в водах Норвегии, посвященных сценарию обострения конфликта за доступ к ресурсам. Об этом заявил сегодня глава российского МИДа Сергей Лавров по итогам переговоров с норвежским коллегой. Лавров выразил надежду на то, что вооруженные морские силы всех прибрежных арктических государств будут обеспечивать стабильность и безопасность судоходства и никогда не будут вовлечены в то, что называют «конфликтом за доступ к ресурсам».
- Я очень уважаю профессионализм тех, кто создает Стратегию, и знаю, что любой профессионал ценит в других умение ставить вопросы. Желаю разработчикам добиться смыслового прорыва, который обеспечит эффективность взаимодействия властей с российским обществом и России с миром.
Образ мечты
Элита – это конкретные люди, семьи, роды. В моём понимании они представляют ту часть общества в национальном государстве, у которой достаточно средств и времени для «досуга с достоинством» (по Цицерону) и образованности – для широты кругозора.
Элита чутко охраняет свою свободу и уступает ее в мере, адекватной историческим вызовам. Свобода при «досуге с достоинством», развивает чувство личной чести и национальной, и – что очень важно – общественной ответственности. Я не случайно упомянула национальное государство. В нём элита выполняет свои функции, то есть отфильтровывает, накапливает, консервирует и передаёт от поколения к поколению некие главные смыслы национальной культуры и является проводником в межнациональном культурном обмене. Элита умеет обуздывать власть в ее стремлении к абсолютной власти и предотвращает общественные проявления «грубых инстинктов» народа. Элита не может демонстративно противопоставлять себя народу.
В общем, элита – авангард и арьергард шествия по историческому пути, который, по выражению Чернышевского, не тротуар Невского проспекта. Никогда, нигде не было и не будет идеальной элиты, как и не может быть элиты без идеала, за который её представители готовы идти на жертвы и даже положить жизнь. У настоящего элитария – врожденные или воспитанные: великодушие, чувство стиля и собственного достоинства, – отсюда и умение держаться в экстремальных обстоятельствах.
Итак, получается, что без глубокой рефлексии на темы: «Ценность феномена Россия», «Национальный императив», «Текущий момент» и «Факторы, способствующие консолидации элитных групп» - путь к новой национальной идентичности в мире может привести лишь к бесплодному псевдополемическому балагану.
Помните большевистский лозунг над въездом в Соловецкий лагерь: «Железной рукой загоним человечество к счастью!»? «Железной рукой» в национальную элиту не загонишь, а вот создать условия для формирования мотивации для национально ориентированного поведения силами всех страт общества возможно и необходимо.
Всем нам не обойтись друг без друга. Необходимо немногое: осознать этот «категорический императив». Прочувствовать ценности. Разобраться с мотивациями. И совершить сверхусилие. Виннеры, интеллигенция, силовики, эксперты, соединяйтесь, присоединяйтесь к народу. Тогда из квази-элиты вы превратитесь в мощную силу, на ресурсы (и на историческое бытие) которой не посмеет покуситься никто, ни внутри нашей страны, ни вовне. И если постиндустриальным миром будет управлять меритократия, вам будет уготовано место за ее Круглым столом.
Возврат к списку